Вт., 27.12.1435 Hjr / 21.10.2014, 16:31 по Имарату РусскийEnglishtürkçeعربي

главное

зеркала

версии
Google
Kavkaz-Center
WWW
Наша кнопка

Экспорт новостей
 
УммаАналитика-Трибуна Также в этом разделе

Война, мир, Исламский Джихад, его ступени и естественная необходимость

Время публикации: 28 апреля 2011 г., 16:57

Ступени джихада

Выдающийся ученый Ибн Кайим[1] включил в свою книгу «Зад-аль-Маад» раздел под названием «Как пророк обращался с неверными и лицемерами от начала своего Посланничества до смерти своей». В действительности этот великий знаток ислама свел воедино и сформулировал в этой главе концепцию джихада. Он пишет:

Первым откровением Пророку было: «Поминай имя Господа твоего»[2].

Таким было начало Посланничества. Аллах Высочайший велел ему повторять эту заповедь в своем сердце, но не открывать ее другим. Затем Аллах заповедал:

О, завернувшийся, встань и увещевай![3]

Заповедью «Поминай» ему был ниспослан дар Пророчества, а заповедью «Встань и увещевай!» он был призван к Посланничеству. Как следствие, он должен был обратиться с увещевающим словом ко всем, кто был ему близок: сначала к своему народу, затем к соседним арабам, далее ко всем арабам, населявшим Аравию, и наконец — ко всем живущим на Земле. И потому с начала Посланничества в течение почти 13 лет он продолжал проповедовать, предостерегая людей и внушая им страх Господень.

 

За все это время он ни разу не вел войны и не взимал джизьи. Напротив, ему было велено сдерживаться, проявлять спокойствие и терпимость и считать прощение своим главным прибежищем. Но затем ему приказано было идти дальше и разрешено взяться за оружие. Потом ему уже было велено сражаться с выступившими против него, но удерживаться от войны с теми, кто не поднял на него оружия. А позже приказано было биться с многобожниками, дабы религия Аллаха утвердилась во всей своей полноте.

 

После того как прозвучало веление джихада, неверные разделены были на три категории. С одними мусульмане жили в мире, с другими воевали, а третьими были зимми (немусульмане, жившие на территории мусульманских государств). Пророку (да благословит его Аллах и приветствует!) было предписано блюсти условия союза, заключенного им с теми неверными, с кем он был в мире, и договор этот должен был оставаться нерушимым, пока сами неверные его придерживались. За любое нарушение условий договора следовало платить той же монетой, однако нельзя было начинать войну с неверными, не уведомив их о расторжении союза.

 

Ему было приказано сражаться с теми, кто нарушит условия договора. Когда была ниспослана сура, названная «Бараа» («Покаяние»)[4], в ней было подробно описано, как следует поступать с каждой из трех упомянутых разновидностей язычников. В ней прямо сказано, что следует идти войной на тех «людей Книги», кто враждебен Аллаху и Пророку Его, пока они не согласятся заплатить джизью (налог, который должны были платить вместо несения военной службы немусульмане, жившие на территории мусульманского государства) или принять ислам. О неверных и лицемерах в этой суре сказано, что им также должен быть объявлен джихад и обращаться с ними нужно жестоко. Потому Пророк (да благословит его Аллах и приветствует!) вел джихад с многобожниками мечом, а с лицемерами — убеждением и проповедью.

 

В той же суре объявлено, что всем союзам с многобожниками следует положить конец и обязательства по этим договорам впредь мусульман не связывают. В этом отношении они были разделены на три категории. В первом случае речь шла о нарушивших договор и не соблюдавших его условий. С ними ему велено было сражаться, и он пошел на них войной и победил.

 

Во втором — о тех, с кем союз был заключен на определенное время и кто не нарушал его условий и не оказывал помощи врагам Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!). С ними Аллах повелел придерживаться договора до его окончания. И третий случай — те народы, кто не был в союзе, но и не воевал с Пророком (да благословит его Аллах и приветствует!) или с кем договор был заключен на неопределенное время и никакие границы не оговаривались.

 

Было велено дать им всем сроку четыре месяца, а по истечении этого времени идти на них войной. Итак, те, кто нарушил клятву, обрекался мечу, но тем, с кем не было договора или он был заключен на неопределенное время, давалась четырехмесячная отсрочка. Также приказано было соблюсти до конца условия договоров, которые скоро должны были истечь. Все многобожники приняли ислам еще до истечения предоставленного срока, а зимми стали платить джизью.

Вкратце, следуя откровению суры «Покаяние», Пророк (да благословит его Аллах и приветствует!) и верующие должны были определенным образом вести себя с тремя разными категориями людей:

1. военными противниками;
2. союзниками по договору;
3. зимми.

В конце концов те, с кем ранее был заключен договор, сами приняли ислам. Остались только две категории: 1) противники и 2) зимми.

Итак, в мире остались: мусульмане, которые заявили о своей вере и преданности Пророку (да благословит его Аллах и приветствует!), затем те, кто жил с ним в мире и пользовался его защитой, и наконец те, кто противостоял ему и не складывал оружия.

 

Что до лицемеров, ему было сказано довольствоваться их внешним поведением, оставив Богу судить об их внутренних настроениях и намерениях, и вести с ними джихад силой разума и убеждения, остерегаться их, быть с ними суровым и воздействовать на души их проникновенным словом Господним. Запрещено ему было молиться на их могилах и просить за них после смерти, ибо сказано было, что Аллах не помилует их, даже если он будет испрашивать для них прощения.

 

Так поступал Пророк (да благословит его Аллах и приветствует!) со своими противниками из числа неверных и лицемеров. В данном описании сжато представлены все ступени исламского джихада, но и в этом кратком своде мы можем различить самые существенные черты, характерные для динамичного развития истинной религии. Эти черты заслуживают глубокого и внимательного исследования, мы же сейчас способны сделать только ряд беглых замечаний.

Движение джихада: первая отличительная черта

 

Для истинной религии прежде всего характерно то, что ее практическое воплощение предельно реалистично. В своем развитии она обращена к людям, которые живут здесь и сейчас, она использует методы и инструменты, отвечающие реальным условиям их существования. Ислам в своем продвижении неизбежно сталкивается с джахилийей, «невежеством», царящим в мыслях и верованиях и формирующим весь строй повседневной жизни, который в должной мере подкреплен политическими и материальными ресурсами и авторитетом. Потому исламу необходимо выработать адекватные методы противостояния миру джахилийи. Изменению умонастроения и убеждений людей служит исключительно увещевание и проповедь.

 

Но ислам использует и материальную силу, прибегая к джихаду как к средству уничтожения царства невежд и той власти, на которой зиждется джахилийа, ибо вместе они препятствуют исправлению нравов и веры человечества в целом. Силой или хитростью они заставляют людей подчиниться и склониться перед земными владыками вместо Господа Всемогущего.

 

Сталкиваясь на своем пути с физическим противодействием, ислам не может ограничиваться только проповедью и убеждением, но и не считает возможным опираться лишь на силу и принуждение, дабы изменить убеждения и образ мыслей простых обывателей. Оба подхода одинаково важны для воплощения принципов этой религии. Ее главная цель — освободить человека от рабского ига и дать ему возможность служить Одному и Единственному Богу.

Вторая отличительная черта

Второй отличительной чертой является то, что в своем поэтапном практическом развитии ислам на каждой стадии использует подходящие и адекватные способы достижения своих конкретных целей и задач. Каждая ступень становится основой перехода на следующую. Действительно, эта религия не пытается искать ответа на практические запросы в абстрактных теориях, но и не прибегает в разных жизненных ситуациях к одним и тем же, неизменным приемам.

 

Те, кто рассуждает о системе религиозного джихада, ссылаясь на строки Священного Корана, не учитывают этой особенности. Они не отдают себе отчета в том, что разные ступени развития джихада имели разную природу и суть, и не осознают, что и различные стихи Корана относятся к разным стадиям этого движения. Потому подобные знатоки рассуждают о системе исламского джихада весьма неуклюже, смешивая разные уровни его развития и тем самым искажая самую сущность понятия «джихад».

 

Корень их заблуждений в том, что для них каждый стих Корана — непреложная истина в последней инстанции, отражающая окончательную и неизменную форму религиозного устройства. Фактически же мрачная действительность, под гнетом которой приходится существовать нынешнему поколению мусульман, заставляет таких мыслителей выхолащивать самую суть ислама, оставляя от него только внешние ярлыки. Они просто разоружились — умственно и духовно.

 

Это и привело их к пораженческой идеологии с ее лозунгом: «Ислам допускает только оборонительную войну». Более того, они ошибочно полагают, что такое открытие служит на пользу религии, хотя на поверку своими ложными выводами они пытаются заставить религию отбросить одну из главных своих отличительных черт. Если послушать их, религия должна отказаться от своего идеала: стереть с лица земли все сатанинские силы и заставить людей склониться перед единым Богом, освободив их от служения слугам, но призвав их к служению Господу и Создателю слуг Его.

 

Однако ислам, стремясь воплотить в жизнь этот идеал, не заставляет людей принимать веру насильно, а создает ту атмосферу свободы, в которой можно воспользоваться правом выбора. Он либо разрушает до основания господствующие политические образования, либо, подчинив их себе, приводит к повиновению и принятию джизьи. Тем самым он расчищает путь к обретению веры: иначе говоря, дает людям полную свободу выбора — уверовать или нет.

Третья отличительная черта

Третьей отличительной чертой этой религии является то, что, отыскивая все новые и новые средства для своего настойчивого поступательного развития, она не отрывалась от своих истоков, но скорее просто продвигалась вперед и обращалась ко все большему кругу людей — были ли они теми, кто окружал Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!), или курайшитами, или арабами, или всем населением Земли, — основываясь лишь на одном фундаментальном принципе: все они могут объединиться в служении Единому Богу, лишь отказавшись от служения человеку.

 

Применительно к этому принципу недопустимы компромиссы, здесь нельзя проявлять гибкость или терпимость. Ислам твердо следует заданному плану по достижению и воплощению в жизнь своей единственной цели. В этом плане предусмотрены четкие и последовательные стадии, на каждой из которых используются соответствующие новые средства, о чем мы уже говорили выше.

Четвертая отличительная черта

Четвертая отличительная черта состоит в правовом регулировании отношений между мусульманским и иными сообществами, которое религия осуществляет так, как это описывается в приведенной выше ссылке на «Зад-аль-Маад». Это правовое регулирование основано на том, что ислам (подчинение Богу) — универсальная истина, принятие которой обязательно для всего человечества. Если оно не склоняется к исламу и не приемлет его, тогда оно вынуждено будет полностью примириться с ним и не чинить распространению его слова и учения никакого противодействия, физической ли силой или системой политического принуждения.

 

Каждый должен быть волен принять или отвергнуть его, а коль скоро предпочтет отказаться, то все равно не вправе вставать на дороге у других или противостоять исламу. И если человек все же изберет путь сопротивления, то поборники ислама обязаны сражаться с ним, пока он не будет убит или не изъявит свою преданность и покорность.

 

Трусливые идеологи пораженчества, стремясь в своих объяснениях понятия «джихад» сгладить этот «острый угол», смешивают две вещи и оттого искажают картину. С одной стороны, наша религия запрещает внедрять веру насильно, что явствует из стиха: «Нет принуждения в религии» (Коран, сура 2, 257(256)); а с другой, она устраняет все политические и материальные препоны, затрудняющие людям путь к исламу, принуждающие их склоняться друг перед другом и препятствующие служению Богу. Но два этих принципа существуют раздельно и не взаимосвязаны, так что нет никаких оснований их смешивать. Тем не менее пораженцы их смешивают и осмеливаются сводить понятие «джихада» к тому, что ныне принято именовать «оборонительной войной».

 

Исламский джихад — явление совершенно иного порядка и не имеет никакого отношения к современной войне — ни в том, что касается причин ее возникновения, ни в способах ее ведения. Истоки исламского джихада лежат в самой природе ислама, определены той ролью, которую он призван сыграть в мире, и зиждутся на тех возвышенных богоустановленных принципах, для реализации которых Бог и наделил Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!) высоким даром пророчества, сделав его последним Пророком и Посланником.

Ислам — истинное утверждение свободы человека

Истинная религия наделяет человека истинной свободой от служения другому и своим собственным страстям, ибо и это есть форма рабства. Это естественно вытекает из утверждения о том, что власть есть только у Бога и только он — подлинный Господин и Покровитель Вселенной. Потому наша религия тождественна полной и всеобъемлющей революции против людской власти во всех ее проявлениях и разновидностях, включая все типы и формы государственного устройства. Она неуклонно восстает против любой системы, так или иначе основанной на человеческом авторитете, т. е. против любой формы узурпации власти человеком.

 

Всякая система правления, в которой окончательное решение отдано в руки людей и где они обладают всей полнотой власти, в действительности их же и принижает, ибо ставит над ними «кого-то кроме Бога». Но утверждение, что власть и господство — исключительная прерогатива Бога, равносильно призыву вернуть Аллаху отнятый у него авторитет, который узурпировали создатели и изготовители самодельных законов и уложений, дающих им право властвовать над остальными и возносящих их в ранг господ, а других низводящих до уровня рабов. Короче говоря, провозглашая высшую власть и авторитет Аллаха, мы встаем перед необходимостью стереть с лица земли все людские царства, чтобы правил в мире его истинный Вседержитель. Как сказано в Священном Коране:

Он — тот, кто в небесах Бог и на земле Бог (сура 43, 84).
Истина — от твоего Господа. Не будь же сомневающимся…
И нет никакого божества, кроме Аллаха, и, поистине, Аллах, Он — великий, мудрый!…

Скажи: «О обладатели писания! Приходите к слову, равному для нас и для вас, чтобы нам не поклоняться никому, кроме Аллаха, и ничего не придавать Ему в сотоварищи, и чтобы одним из нас не обращать других в господ, помимо Аллаха. Если же они отвернутся, то скажите: «Засвидетельствуйте, что мы — предавшиеся» (сура 3, 53–57(60–64)).

Как установить царство божие на земле

Если несколько «священных лиц», т. е. священнослужителей или религиозных лидеров, получат властные полномочия (вроде папского престола или церковного правления), это не станет воцарением Аллаха на земле. Не ведет к нему и передача власти в руки неких божественных наместников, что характерно для так называемой теократии (правление именем Божьим).

 

Установление Божественной власти означает, что верховенство принадлежит Божьим законам и все вопросы в конечном счете разрешаются в соответствии с ними. При этом следует иметь в виду, что утверждение власти Господа в мире, уничтожение людских царств, отнятия авторитета у узурпаторов и возвращение его Богу, отмена и искоренение людских законов — все это не достигается одной только силой убеждения и призывами. Если бы дело обстояло так, распространение истинной религии было бы слишком простым и приятным занятием для посланников Божьих (мир им!).

 

Однако история Пророков и судьбы многих поколений поборников истинной веры рисуют совершенно иную картину. Важнейший постулат о том, что только Богу принадлежит Власть и Господство во вселенной, и вытекающая из него необходимость утверждения свободы человека от любого владычества кроме Божьего никогда не были лишь теоретическими, философскими, а значит пассивными, декларациями; они всегда несли в себе положительный, динамичный, практический заряд, нацеленный на упрочение такого образа жизни, какой заставляет людей вести себя в соответствии с Божественными законами, насильственно вырывает их из мирского рабства и направляет их к служению Единому Богу, не имеющему сотоварищей.

 

Очевидно, что выполнения столь важной миссии нельзя добиться одной только пропагандой вероучения; наряду с этим должно существовать целостное движение, готовое найти адекватный практический выход из любой неожиданной реальной ситуации.

В любую историческую эпоху, будь то прошлое или современность — да наверняка и в будущем, — человек пытается противостоять истинной религии, пускаясь на любые уловки, дабы подчинить ее себе: ведь эта религия освобождает людей от владычества кого бы то ни было кроме Аллаха. Вот почему люди воздвигают на ее пути множество препятствий и преград — политических, социальных и экономических, отгораживаются от нее расовыми и классовыми предрассудками. Также мешают ее продвижению испорченные нравы, извращенные верования и ложные идеи — так что в результате взаимодействия всех этих факторов возникает чрезвычайно сложная ситуация.

Если «проповедь» исправляет верования и мысли, то «движение» устраняет с пути ислама более осязаемые преграды, главной из которых является политическая власть, опирающаяся на целый ряд весьма запутанных, но взаимосвязанных идеологических, расовых, классовых, социальных и экономических принципов. Духовная проповедь и реальное движение ислама вместе способны обрушиться на систему существующей власти со всех сторон, они в силах противопоставить ей свою собственную систему — так, чтобы любому элементу или фактору в системе противника нашелся адекватный ответ.

 

Во имя исполнения великой миссии подлинного освобождения человека на этой земле (и всего человечества во всем мире) эти две силы (духовная проповедь и материальное движение ислама) должны идти рука об руку. Это чрезвычайно важно, и об этом не стоит забывать ни на минуту.

Истинная природа поклонения

Наша религия призвана освободить не только арабов, и ее учение обращено не к ним одним. Она адресована Человеку, всему человеческому роду, а сфера ее действия — вся Земля как таковая. Аллах, Всевышний — Господь не только арабов, и промысел Его не ограничен исключительно теми, кто принял ислам. Аллах Высочайший — Вседержитель народов Земли. Эта религия призвана возвратить всех людей в лоно их Создателя и Подателя благ.

 

Она стремится освободить их от поклонения кому-либо кроме Бога. Согласно исламу, истинное служение состоит в том, что человек должен следовать законам, установленным такими же людьми, как и он, но то, что религия именует «поклонением», оставлять исключительно для Бога. Всякий, кто «поклонится» кому-то иному кроме Бога, как бы он ни кичился и ни трубил повсюду о своих религиозных чувствах, по сути становится вероотступником.

 

Когда евреи и христиане отказывались поклоняться Единому Богу, Пророк (да благословит его Аллах и приветствует!) ясно сказал, что повиновение существующим законам и властям тождественно «поклонению». В соответствии с этим значением «поклонения» они и были приравнены к «многобожникам».

Тирмизи[5], ссылаясь на авторитет Ади бин Хатима[6] (да будет Аллах им доволен!), рассказывал, что когда того достигла весть о приближении Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!), он бежал в Сирию, так как принял христианство до прихода ислама. Но его сестра и несколько других людей его племени были взяты в плен. Пророк (да благословит его Аллах и приветствует!) изъявил великодушие и милосердие (отпустив ее без выкупа) и вернул ее семье, наделив к тому же дарами.

 

Она пришла к брату и убедила его принять ислам, посоветовав ему отправиться к Пророку (да благословит его Аллах и приветствует!). Ади стал готовиться в дорогу, а в Медине пошли разговоры о его приезде. Когда он предстал перед лицом Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!), на шее у него болтался серебряный крест. В это время Пророк (да благословит его Аллах и приветствует!) читал строки из Священного Корана:

Они [люди Книги] взяли своих книжников и монахов за господ себе, помимо Аллаха (сура 9, 31).

Ади сообщает: «Я заметил: «Они не поклоняются священникам своим». На что Пророк (да благословит его Аллах и приветствует!) возразил: «Они считают разрешенным то, что разрешают им священники и раввины, и что те называют запретным, от того воздерживаются, а это и есть поклонение»».

 

Из этого объяснения данного стиха Пророком (да благословит его Аллах и приветствует!) окончательно и непреложно следует, что повиновение чему-то помимо Божественного закона и права тождественно поклонению, и если мусульманин так поступает, то ставит себя вне религии. Еще один вывод: поклонение чему-то кроме Бога означает признание других людей своими владыками, и подлинная религия призвана отвергнуть и устранить эту порочную практику.

Ислам утвердился проповедью и силой движения

Если условия повседневной жизни людей вступают в противоречие с провозглашенным выше принципом свободы, священный долг ислама выступить, дабы изменить существующий порядок вещей одновременно силой проповеди и религиозного движения.

 

Он должен нанести могучий удар по тем политическим силам, что принуждают людей падать ниц перед кем-либо кроме Бога, и правят ими, забыв о Божьих законах и мешая свободному доступу к слову ислама, — так что даже если человек и хочет обратиться в исламскую веру, он не может реализовать свое стремление беспрепятственно, не оглядываясь на власть имущих. И потому для ислама еще более насущной задачей становится самоутверждение двумя способами — проповедью и силой движения, пусть и путем устранения с лица земли тиранических режимов, в чем бы ни заключалась их политическая суть, реализованная в форме расизма или классового разделения внутри одной и той же расы.

 

Его цель — создать новую социально-экономическую и политическую систему, в которой сможет найти свое практическое воплощение порыв человека к свободе и которая будет способствовать распространению этих принципов по всему миру.

В чем смысл свободы человека согласно исламу?

Ислам не намерен навязывать человеку свой образ мыслей. Но он и не просто «вера». Как было сказано выше, ислам — это всеобъемлющий призыв освободить человека от служения себе подобным. Ислам коренится в стремлении к идеалу: уничтожению всех систем правления, которые утверждают гегемонию одних людей над другими и принуждают одних к служению другим.

 

Освободив человека от этого политического гнета, он предлагает ему постичь суть своего учения, способного прояснить человеческий разум и душу, но оставляет за ним право выбора любой веры или убеждений, сохраняя принцип свободы воли. Но это право выбора не предполагает, что человек может поклоняться своим страстям или решит продолжить служение людям, признав владычество одних над другими.

 

Какая бы система правления ни воцарилась в мире, она должна быть основана на поклонении Богу, а повседневные законы должны быть освящены Божественным авторитетом, чтобы под сенью этой всемирной власти всякий был волен выбрать для себя любую веру по своему желанию. Это единственный способ сделать религию, т. е. законы, повиновение и послушание, священной прерогативой одного только Бога.

 

Религия — гораздо более глубокое понятие, чем вера. Религия подразумевает систему и образ жизни, включающие в себя все многообразие человеческого бытия. В исламе такая система целиком зиждется на вере. Но ее рамки намного шире. Исламская система правления предполагает возможность существования множества разных обычаев и верований у тех, кто не принял ислам, но готов сохранять лояльность по отношению к исламским законам своего государства.

Нацелен ли ислам на оборону?

Любой, кто сознает особый характер нашей религии, который мы раскрыли выше, без труда заключит, что ислам использует оба способа борьбы, продвигаясь вперед и силой оружия (джихад бис-саиф), и силой проповеди. Для него также станет очевидно, что ислам — это не оборонительное движение в том узком и ограниченном смысле слова, которое вытекает из популярного ныне термина «оборонительная война».

 

На самом деле это узкое и ложное понимание приписали и навязали исламу те, кто, поддавшись давлению обстоятельств и уступая коварным нападкам «специалистов по Востоку», рисует именно такую картину утверждения ислама путем джихада. Ислам всегда был могучим потоком, сметавшим тирании и несшим людям подлинную свободу.

 

В повседневной жизни не оставалось ничего, чему бы он не бросил вызов, и, стремясь изменить все ее грани, он для каждой изыскивал подходящие способы и средства. В своем развитии исламский джихад прошел разные стадии, и для любой из них находил новые, только для нее пригодные и эффективные методы.

Допустим, мы согласимся с тем, что исламский джихад — движение оборонительное. Но тогда нам придется переосмыслить слово «оборона», понимая под нею «защиту человека» от всех явлений и побуждений, угрожающих его свободе или служащих препятствием на пути к истинной свободе. Все эти враждебные факторы могут равным образом воплощаться как в форме убеждений и верований, так и в форме политических систем, основанных на экономическом, классовом и расовом разделении.

 

Когда ислам явил себя миру, земля была во власти этого зла, да и в нашу эпоху новой джахилийи оно по-прежнему выступает в том или ином обличье. Если мы примем столь широкое толкование слова «защита», то с легкостью уясним и мотивы, которыми руководствовалось исламское движение на заре джихада.

 

В результате перед нами полностью раскроется подлинная природа ислама, и нам не составит труда понять, за что ратует ислам — за освобождение человека от служения себе подобным, за преданность учению Божьему, за утверждение Его Господства, за то, чтобы положить предел человеческой надменности и себялюбию, за то, чтобы людские дела судились по законам Божественного Шариата.

Есть люди, которые силятся состряпать доказательства и выдумать доводы, дабы оправдать узкое и ограниченное толкование исламского джихада в духе современных рассуждений об «оборонительной войне», без устали копаются в прошлом, ища авторитетных подтверждений тому, что битвы исламского джихада велись лишь во имя защиты родины (ведь некоторые из них сводят отечество ислама к Аравийскому полуострову) от агрессии соседних держав. Что тут сказать? В действительности эти «доброхоты» или вовсе не понимают смысла и мирового значения ислама, или уступили давлению крайне тяжелых обстоятельств и подняли руки вверх, спасовав перед подлыми и вероломными нападками востоковедов.

У кого повернется язык сказать, будто дело могло обернуться так, что Абу Бакр, Омар, Осман[7] (да будет Аллах ими доволен!) удовлетворились бы прекращением вторжений римлян и персов на Аравийский полуостров и не стремились распространить исламскую идею вдаль и вширь?

 

Разумеется, этого нельзя представить, ведь тогда бы поступательное движение ислама прекратилось из-за физических препятствий, вставших на его пути, — различных форм политического устройства государства, общественно-экономических систем, основанных на расовом и классовом разделении, и материальной силы государства, которое им покровительствует и содействует. Все это было преградами для движения ислама.

 

Было бы в высшей степени наивно полагать, что, столкнувшись с перечисленными препонами, движение, провозглашающее идею свободы всего человеческого рода на земле, стало бы бороться с ними только джихадом разъяснений и призывов. Спору нет, эта идея должна пробивать себе дорогу словом и речью. Но когда? Тогда, когда люди могут свободно ей внимать. Вот почему эту идею следует раскрывать людям в атмосфере свободы, устранив все помехи и побочные влияния, и при этом твердо придерживаться принципа: «Нет принуждения в религии».

 

Но когда упомянутые выше преграды и формы физического воздействия господствуют в обществе, не остается иного выхода, кроме как устранить их силой — и воззвать к сердцу и разуму людей только тогда, когда те освободятся от прежних уз и оков, чтобы они могли чистосердечно решить, как им ответить на этот призыв.

Если идеальное воплощение исламской идеи состоит в окончательном провозглашении освобождения человека и она не сводится исключительно к философским или идеологическим построениям, но готова иметь дело с повседневной действительностью, находя адекватный и достойный ответ на каждый вызов, то дорога джихада — одно из самых фундаментальных требований для осуществления столь революционной идеи. Выполнять это требование следует вне зависимости от того, царит ли на родине ислама (более точный исламский термин: Дар-уль-Ислам) мир или ей угрожают соседние державы. Борясь за мир, ислам не имеет в виду поверхностное поддержание безопасности приверженцев ислама на какой-то конкретной территории.

 

Ислам жаждет мира путем воцарения религии на всей земле. Все ее население должно покорно склониться перед Единым Богом и признать своим владыкой не кого-либо из себе подобных, а одного только Бога. Со времен Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!) осуществлять следует только конечные этапы движения исламского джихада.

 

Начальные и промежуточные стадии более не действенны, ибо исчерпали себя в ту эпоху. Как утверждал великий ученый Ибн Кайим: «Итак, после ниспослания суры «Покаяние» Пророк (да благословит его Аллах и приветствует!) разделил неверных на три категории: во-первых, военные противники во-вторых, те, с кем заключены договоры и, в-третьих, зимми. После того как вторые приняли ислам, остались только два рода, противостоящих Пророку (да благословит его Аллах и приветствует!): враги и зимми. Первые всегда боялись его (ибо с ними он всегда находился в состоянии войны). Итак, все человечество было поделено на три категории: мусульмане, полагавшиеся на него в вере своей; миролюбивые народы, которым Пророк (да благословит его Аллах и приветствует!) даровал спокойствие (как явствует из предшествующего, под ними подразумеваются зимми), и, наконец, недруги, пребывавшие в страхе перед ним».

Обрисованное в данном разделе отношение ислама к неверным логически вытекает из характера и целей данной религии. Если положить на весы разума и логики все аргументы тех, кто склонился перед обстоятельствами и дрогнул перед нападками востоковедов, окажется, что они совершенно чужды духу нашей религии.

Поступательное развертывание джихада

Вначале, когда мусульмане переселились в Медину, Аллах Высочайший сказал им, удерживая от битв: «Удержите ваши руки и простаивайте молитву и давайте очищение» (сура 4, 77). Затем им было разрешено сражаться:

«Дозволено тем, с которыми сражаются, за то, что они обижены… Поистине Аллах может помочь им — тем, которые изгнаны из своих домов без права, разве только за то, что они говорили: «Господь наш — Аллах». И если бы не защита Аллахом людей одних другими, то разрушены были бы скиты, и церкви, и места молитвы, и места поклонения, в которых поминается имя Аллаха много. Поможет Аллах тому, кому Он поможет, — ведь Аллах силен, славен! — тем, кто — если Мы укрепляем их на земле — поддерживают молитву, и дают очищение, и приказывает ведомое, и удерживают от неодобряемого. К Аллаху — завершение дел!» (сура 22, 40–42 (39–41).

Следующий этап — приказ мусульманам биться с теми, кто сражается с ними:
«И сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается с вами» (сура 2, 186 (190)).
И, наконец, была объявлена война всем многобожникам:

«Сражайтесь с теми, кто не верует в Аллаха и в последний день, не запрещает того, что запретил Аллах и Его посланник, и не подчиняется религии истины — из тех, которым ниспослано писание, покуда они не дадут откупа своей рукой, будучи униженными» (сура 9, 29).

Итак, согласно разъяснениям имама ибн Кайима, мусульманам сначала было велено воздержаться от сражений с многобожниками и неверными, затем им было разрешено сражаться, потом им было приказано биться с агрессорами и, наконец, предписано воевать со всеми многобожниками и неверными.

 

Ясные строки Святого Корана, наследие Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!), побуждавшего и призывавшего к джихаду, войны, которые вел ислам на ранних стадиях своего существования, более того, вся история ислама, изобилующая описаниями джихада, — это неоспоримые свидетельства, наполняющие сердце любого мусульманина презрением к рассуждениям тех умников, которые поддались давлению неблагоприятных обстоятельств и лживой пропаганде востоковедов.

 

Как можно считать себя знатоком, если, имея возможность внимать ясным велениям Бога, следовать недвусмысленным высказываниям Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!), изучать летопись многочисленных исторических побед ислама, ты упорно настаиваешь на ложной концепции джихада, полагая его временным явлением, обусловленным изменениями среды и преходящими обстоятельствами, и выделяешь лишь одну постоянную его характеристику, связанную с обороной собственных границ.

В своем первом велении, содержащем разрешение сражаться, Аллах Всевышний открыл верующим, что вечный и нерушимый Божественный принцип, реализуемый и в повседневной жизни, состоит в том, что Он противопоставляет одну группу людей другим, дабы изгнать порок с Его земли.

«Дозволено тем, с которыми сражаются, за то, что они обижены… Поистине Аллах может помочь им — тем, которые изгнаны из своих домов без права, разве только за то, что они говорили: «Господь наш — Аллах». И если бы не защита Аллахом людей одних другими, то разрушены были бы скиты, и церкви, и места молитвы, и места поклонения, в которых поминается имя Аллаха много» (сура 22, 40–41 (39–40)).

Таким образом, эта борьба — не временное состояние, а вечная и постоянная война. Она — естественное следствие непреходящего постулата о невозможности сосуществования на земле Правды и Лжи. Где бы в мире ислам ни старался утвердить систему, основанную на господстве Божьем, когда бы он ни начинал свое движение, направленное на освобождение человека из оков служения себе подобным, узурпаторы власти Божьей яростно восставали против него, стремясь любой ценой избавиться от его присутствия. Но и ислам всегда был на страже, готовый искоренить эти враждебные поползновения и вырвать человечество из сетей власти тагутов[8]. Борьба Правды и Лжи, Света и Тьмы идет от начала времен, и несущий свободу бурный поток джихада не остановится до тех пор, пока не сметет все сатанинские силы и религия в чистоте своей не будет всецело посвящена одному Богу.

Почему джихад меча не был разрешен в период Мекки?

Приказ удерживаться от применения силы во время пребывания в Мекке был лишь временным этапом далеко идущего плана. Той же политики следовало придерживаться и в начале хиджры[9]. Но когда впоследствии мусульманская община поднялась на джихад, ее вдохновляло не только желание отстоять Медину. Без сомненья, оборона Медины была необходимым исходным поводом или предлогом, но никак не конечной целью. Джихад был движим стремлением защитить от нависшей угрозы средоточие мусульманского движения, чтобы вышедший из него караван мог неуклонно идти вперед к цели, реализуя свою историческую миссию освобождения человека и уничтожая все препятствия, возникающие на этом пути.

Первая причина

Причина, по которой мусульмане воздерживались от вооруженной борьбы во время пребывания в Мекке, вполне понятна любому здравомыслящему человеку. В Мекке существовала свобода проповеди. Посланник (да благословит его Аллах и приветствует!) был под защитой рода Бану Хашим[10], а значит, мог открыто излагать свое учение. Он мог заставить людей прислушаться к нему, мог воззвать к их душам и умам, мог обращаться к ним вместе и порознь. Никакая организованная политическая сила не стояла на пути распространения этого учения, не старалась перекрыть людям всякий доступ к нему. И потому у исламского движения не было нужды прибегать к насилию.

 

Кроме того, были и другие причины, делавшие необходимым в этот период ограничиваться исключительно мирной проповедью. Я кратко изложил все эти причины в моем комментарии «Фи-зилаль аль-Куран» («В тени Корана»), разъясняя стих: «Разве ты не видел тех, которым сказали: Удержите ваши руки и простаивайте молитву и давайте очищение» (сура 4, 79(77)). Пожалуй, стоит повторить некоторые из этих соображений и сейчас.

Вторая причина воздержания от джихада меча на этом этапе

Запрет применять силу на этой стадии мог быть продиктован и существовавшей в тот период необходимостью раскрыть и развить внутренние возможности исламской идеи — в определенной среде, для определенного народа, при определенных условиях. Среди многообразных целей такого самораскрытия и предуготовления, обязательных в подобной атмосфере, была и задача воспитать каждого араба так, чтобы он смог вытерпеть непривычную для него ситуацию: например, стойко переносить чрезмерное давление, которому может подвергнуться и он сам, и те, кто находится под его покровительством.

 

Для этого он должен избавиться от личной гордыни и смирить порывы своего необузданного «я». Целью его жизни уже не будет только защита самого себя и тех, за кого он отвечает. Он должен развивать самообладание, чтобы не выходить из себя, услышав что-то неприятное, не впадать в бешенство и ярость, поддавшись на провокацию, даже если того требует его природа. Он должен быть образцом трезвости и быть сдержанным в чувствах и поступках. Он должен покориться партийной дисциплине, понимая, что над ним стоит целая организация с верховным лидером во главе.

 

В любой жизненной ситуации он должен обращаться за указанием к этому вождю и руководствоваться его распоряжениями в каждом своем поступке, невзирая на то, соответствуют ли эти приказы его собственным наклонностям или нет. В мекканский период все это и стало краеугольным камнем преобразования и воспитания арабского характера. Задача состояла в том, чтобы построить мусульманское сообщество, каждый член которого наделен возвышенным духом, всегда готов устремиться на зов своего вождя и выполнить его приказ, прогрессивен, культурен, избавлен от дурных привычек — наследия племенной дикости.

Третья причина

Еще одной причиной запрета на джихад меча в этот период было курайшитское окружение, преисполненное гордыни и упивавшееся ощущением своего родового превосходства. В таких условиях мирные способы распространения мусульманской идеи могли оказаться более эффективными. Применение силы в тот момент могло обернуться жаждой возмездия и распалить недобрые чувства. Новые раздоры развязали бы кровную вражду.

 

Клановые войны, основанные на кровной мести, были тогда обычным делом для арабов. Таковы были войны из-за Дахиса и Габры[11] или из-за верблюдицы старухи Басус[12], длившиеся годы и годы и истреблявшие род за родом. Если бы в связи с исламом в умах и сердцах арабов пробудилась новая жажда кровной мести, их уже нельзя было бы смягчить и укротить. Вместо призыва к истинной вере ислам обернулся бы нескончаемой чередой кровных убийств, и суть его учения забылась бы, не успев раскрыться и без надежды возродиться в будущем.

Четвертая причина

Причиной могли быть и опасения развязать широкомасштабную гражданскую войну. В то время не существовало организованной власти, которая могла бы преследовать и терзать верующих; право взыскивать и наказывать принадлежало родственникам и покровителям. Применить силу в такой ситуации означало бы превратить всякое семейство в поле брани, что привело бы к долгой и нескончаемой войне. Люди могли бы сказать: «Вот каков ваш ислам». Впрочем, так и говорили, даже когда насилие было запрещено.

 

Во время хаджа курайшиты приходили в лагеря прибывших издалека арабских паломников или торговцев и рассказывали: «Мухаммад (да благословит его Аллах и приветствует!) не только вносит раздор в свой народ и свое племя; он заставляет сына идти против отца». Курайшиты бросались такими обвинениями, хотя Верующим и не было разрешено прибегать к насилию. А если бы линия фронта пролегла посреди каждого дома и каждой деревни, если бы сыновьям действительно было бы позволено рубить головы отцам, — что недруги сказали бы тогда и чем бы все это обернулось?

Пятая причина

Еще одной причиной могло быть предвидение Аллаха Высочайшего, Который знал, что противники ислама — те, кто поначалу устраивал над мусульманами многочисленные религиозные процессы, кто подвергал их душераздирающим истязаниям, кто зверски их подавлял, — в большинстве своем превратятся в искренних и преданных воинов ислама, а один из них даже станет великим вождем мусульман! Разве не таков был сперва Омар ибн Хаттаб? Вряд ли стоит объяснять, кем он стал после принятия ислама.

Шестая причина

В числе причин можно назвать и чувство врожденной гордости арабов, особенно живущих своим кланом. Следуя этому чувству, они всегда скорее поддержат преследуемого, мучимого и угнетаемого, но не сдающегося и стоящего на своем. Оно будет тем более уязвлено, если притесняется и подавляется человек, принадлежащий к верхушке клана или к родовой знати.

 

В доказательство можно привести множество событий, происходивших в Мекке. Скажем, когда Абу Бакр, известный своим великодушием и мягким нравом, покинул Мекку, намереваясь перебраться в другое место, Ибн ад-Дагна[13] не мог этого стерпеть, считая его уход позором для арабов, и уговорил его остаться, предложив Абу Бакру свое покровительство.

 

А самым ярким примером является история расторжения договора, согласно которому жизненное пространство клана Бану Хашим было ограничено долиной Абу Талиба[14]. Когда бесконечные и бессмысленные лишения и голод довели их до самого края, арабская молодежь порвала этот договор в клочья. Арабы отличались особым благородством, а в других цивилизациях древности, где унижение людей было делом привычным, мы сталкиваемся с совершенно иной картиной: мучеников и гонимых презирали и осмеивали, а тиранов и угнетателей превозносили.

Седьмая причина

Причиной могло быть и то, что мусульман в это время было довольно мало и находились они только в Мекке. Идея ислама еще не достигла иных частей Аравийского полуострова, а если о ней где-то и знали, то только понаслышке.

Другие племена рассматривали происходящее как внутреннее дело курайшитов и просто выжидали, чем кончится эта борьба, до времени соблюдая нейтралитет. Если мусульмане были бы обязаны в этой ситуации сражаться, то такая ограниченная война привела бы к полному уничтожению их небольшой общины. Даже если бы мусульмане уничтожили во много раз больше противников, чем насчитывали их собственные ряды, все равно в конце концов они были бы истреблены до последнего человека.

 

Идолопоклонство и многобожество процветали бы, как и прежде, а заря ислама так никогда бы и не занялась, и он никогда бы не смог реализовать на практике несомую им благую весть, а ведь она была ниспослана именно для того, чтобы жизнь человека была наконец устроена так, как предписывает ислам.

Почему джихад был под запретом в начале пребывания в Медине?

Вооруженная борьба была запрещена и на начальной стадии жизни в Медине. Объясняется это тем, что Пророк (да благословит его Аллах и приветствует!) заключил договор о мирном сосуществовании с мединскими евреями и неверующими арабами, жившими в самой Медине и вокруг нее. Этого, несомненно, требовала новая ситуация, и действия Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!) были вполне оправданы следующими соображениями.

Во-первых, возможности для проповеди и убеждения были открыты. Не было никакого политического аппарата подавления и насилия. Все население признало новое мусульманское государство и согласилось с верховным политическим лидерством Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!).

 

В вышеупомянутом договоре было указано, что никто не имел права заключать мир, объявлять войну или устанавливать межгосударственные отношения без одобрения Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!). Этот пункт был ясен как день: подлинная политическая власть в Медине принадлежала вождю мусульман. Тем самым были распахнуты двери для дальнейшего продвижения и расширения исламской идеи: в условиях свободы вероисповедания люди были вольны принимать любую религию по своему желанию, без принуждения и запретов.

Во-вторых, в этот переломный момент Пророк (да благословит его Аллах и приветствует!) хотел целиком сосредоточиться на том, чтобы свести счеты с курайшитами, чье сопротивление было величайшей помехой на пути распространения учения среди прочих племен, ожидавших, чем закончится внутренняя борьба среди потомков Курайша. Потому Пророк (да благословит его Аллах и приветствует!), долго не медля, поспешил разослать во все стороны разведывательные отряды. Первым из таких отрядов командовал Хамза бин Абдул Муталлиб[15].

 

Он вышел в поход в месяц Рамазан, когда не прошло еще и полгода после переселения в Медину. Было отправлено еще множество подобных разведывательных групп: одна на тринадцатый месяц после хиджры, другая — в начале шестнадцатого, а когда пошел семнадцатый месяц, выступил отряд под началом Абдуллы ибн Джахша[16].

 

Его людям и пришлось участвовать в первой стычке с курайшитами, в которой пролилась кровь. Это случилось в месяц раджаб, который считался священным. Об этом событии в суре Аль-Бакара «Корова» говорится так:

«Cпpaшивaют oни тeбя o зaпpeтнoм мecяцe — cpaжeнии в нeм. Cкaжи: «Cpaжeниe в нeм вeликo, a oтвpaщeниe oт пyти Aллaxa, нeвepиe в нeгo и зaпpeтнyю мeчeть и изгнaниe oттyдa ee oбитaтeлeй — eщe бoльшe пpeд Aллaxoм: вeдь coблaзн — бoльшe, чeм yбиeниe!»» (сура 2, 214(217)).

На второй год хиджры произошла битва при Бадре[17], описанная в суре Аль-Анфаль «Добыча».

Если взглянуть непредвзято на этот путь, пройденный исламом, то нет никаких причин полагать, что его основной целью была самооборона в узком смысле слова. Этот вывод равноценен суждениям так называемых ученых, трепещущих перед окружающей действительностью и приведенных в полное замешательство злобными нападками востоковедов.

 

Назвать неподражаемое восхождение к торжеству ислама итогом сугубо оборонительной идеологии по существу означает признать свое поражение перед лицом агрессивного наступления востоковедов, обрушивших непрестанные атаки на мусульман в тот момент, когда тех лишили заслуженной всемирной славы, а преданность исламу уготовила им незавидную долю. Конечно, Милостью Господа остались немногие, на кого эти поползновения не оказывают никакого воздействия, кто твердо считает ислам всеобъемлющим провозглашением свободы человека от любой власти кроме Божьей, кто верует в чистоту религии, обращенной к одному только Богу, и утверждает верховенство ислама.

 

Пусть другие ищут моральные оправдания для джихада, дабы угодить тем, кто ополчается против него. Для обоснования исламского движения достаточно сказанного в Коране, и оно не нуждается в опоре на какой-либо иной моральный авторитет.

Священный Коран гласит:


«Пycть жe cpaжaютcя нa пyти Aллaxa тe, кoтopыe пoкyпaют зa ближaйшyю жизнь бyдyщyю! И ecли ктo cpaжaeтcя нa пyти Aллaxa и бyдeт yбит или пoбeдит, Mы дaдим eмy вeликyю нaгpaдy. И пoчeмy вы нe cpaжaeтecь нa пyти Aллaxa и зa cлaбыx из мyжчин и жeнщин и дeтeй, кoтopыe гoвopят: «Гocпoди нaш! Bывeди нac из этoгo ceлeния, житeли кoтopoгo тиpaны, и дaй нaм oт Teбя пoкpoвитeля и дaй нaм oт Teбя пoмoщникa»»? Te, кoтopыe yвepoвaли, cpaжaютcя нa пyти Aллaxa, a тe, кoтopыe нe вepyют, cpaжaютcя нa пyти тaгyтa. Cpaжaйтecь жe c дpyзьями caтaны; вeдь кoзни caтaны cлaбы!» (сура 4(3), 76–78 (74–76)).

 

«Cкaжи тeм, кoтopыe нe вepoвaли: «Ecли oни yдepжaтcя, им бyдeт пpoщeнo тo, чтo былo пpeждe, a ecли вepнyтcя, тo yжe пpoшeл пpимep пepвыx. И cpaжaйтecь c ними, пoкa нe бyдeт иcкyшeния, и peлигия вcя бyдeт пpинaдлeжaть Aллaxy»». A ecли oни yдepжaтcя… вeдь Aллax видит тo, чтo oни дeлaют! A ecли oни oбpaтятcя вcпять, тo знaйтe, чтo Aллax — вaш пoкpoвитeль. Пpeкpacный этo пoкpoвитeль и пpeкpacный пoмoщник!» (сура 8, 39–41 (38–40)).

«Cpaжaйтecь c тeми, ктo нe вepyeт в Aллaxa и в пocлeдний дeнь, нe зaпpeщaeт тoгo, чтo зaпpeтил Aллax и Eгo пocлaнник, и нe пoдчиняeтcя peлигии иcтиннoй — из тex, кoтopым ниcпocлaнo пиcaниe, пoкa oни нe дaдyт oткyпa cвoeй pyкoй, бyдyчи yнижeнными. И cкaзaли иyдeи: «Узaйp — cын Aллaxa». И cкaзaли xpиcтиaнe: «Meccия — cын Aллaxa».

 

Эти cлoвa в иx ycтax пoxoжи нa cлoвa тex, кoтopыe нe вepoвaли paньшe. Пycть пopaзит иx Aллax! Дo чeгo oни oтвpaщeны! Oни взяли cвoиx книжникoв и мoнaxoв зa гocпoд ceбe, пoмимo Aллaxa, и Meccию, cынa Mapйaм. A им былo пoвeлeнo пoклoнятьcя тoлькo eдинoмy Бoгy, пoмимo кoтopoгo нeт бoжecтвa. Xвaлa Eмy, пpeвышe Oн тoгo, чтo oни Eмy пpидaют в coyчacтники! Oни xoтят зaтyшить cвeт Aллaxa cвoими ycтaми, нo Aллax нe дoпycкaeт инoгo, кaк тoлькo зaвepшить Cвoй cвeт, xoтя бы и нeнaвидeли этo мнoгoбoжники (сура 9, 29–32).

В этих стихах — все цели джихада: утвердить Господство и Владычество Бога на земле, учредить истинное устройство дел земных по заветам Божьим, искоренить все сатанинские силы и способы их существования, уничтожить власть людей над себе подобными. Все люди — творение Бога Единого, и ни один раб не имеет права и полномочий держать других у себя в услужении или выдумывать для них законы по своей прихоти.

 

Этих причин и оснований достаточно, чтобы объявить джихад. Однако не следует забывать и о заповеди: «Нет принуждения в религии». После освобождения от гнета людских существ и упрочения верховенства принципа «власть принадлежит только Богу» — иными словами, после того как религиозное поклонение всецело будет предназначено только Богу, — никого не будут вынуждать отказаться от его веры и обратиться в ислам.

 

Если поразмыслить над причинами джихада, можно прийти к выводу: целью, ради которой ислам прибегает к джихаду, является подлинное и окончательное освобождение человека на этой земле. Такой свободой можно пользоваться только тогда, когда человек будет избавлен от служения себе подобным и полной грудью вдохнет воздух безраздельного служения Богу, который Един и не имеет сотоварищей. Разве этой великой цели недостаточно, чтобы оправдать провозглашение джихада?

 

Мусульманские воины всегда помнили о перечисленных в Коране источниках и задачах джихада. Не было ни единого случая, когда бы воин ислама на вопрос о цели джихада ответил: «Наша страна в опасности, и мы поднялись на ее защиту», или: «Мы выступили, чтобы обуздать агрессивные планы персов или римлян, направленные против мусульман», или: «Мы хотим расширить пределы нашего государства и добыть еще больше военных трофеев». Напротив, такие ответы всегда повторяли слова Рабати бин Амера, Хузайфы бин Мухсина и Мугиры бин Штубы[18], обращенные к персидскому полководцу Рустаму. Перед началом битвы при Кадисии он в течение трех дней задавал им порознь один и тот же вопрос: «Зачем вы пришли сюда?». И все они отвечали одно:

«Бог послал нас, чтобы мы вырвали тех, кто любезен Ему, из рабства людского к служению одному только Богу, из теснин мира на простор его; из религиозных пут в царство исламской справедливости. Для того Аллах и послал созданиям Своим Посланника (да благословит его Аллах и приветствует!), несущего Его религию. И потому мы засвидетельствуем служение того, кто примет нашу религию, и повернем назад, оставив ему его землю, а с теми, кто восстанет против нее, будем сражаться до тех пор, пока не обретем мученичество или не одержим победу».

Еще одна естественная причина джихада

Помимо внешних факторов, определяющих суть джихада, есть и внутренняя причина, коренящаяся в самой природе нашей религии и в ее всеобъемлющем стремлении к освобождению человека. Коль скоро эта религия противопоставляет практическим обстоятельствам повседневной жизни адекватные средства их преодоления, используя на каждом этапе своего развития новые методы борьбы в зависимости от того, против чего она ведется, такой реалистичный подход сам по себе указывает на естественную природу джихада.

 

Она сообщена ему изначально, с момента ниспослания исламской идеи, и пребывает неизменной, вне зависимости от каких-либо опасностей (или внешней агрессии), угрожающих исламским землям и живущим на них мусульманам. Эта внутренняя причина не продиктована ограниченной потребностью в самообороне или другими преходящими обстоятельствами.

 

Обоснована она, с одной стороны, реальными трудностями и препятствиями, встающими на пути распространения исламской идеи в безбожном обществе, а с другой — особым исламским образом жизни и каждодневной практической борьбой, в которой он пробивает себе дорогу. Таким образом, решающим аргументом в пользу джихада является то, что мусульманин жертвует на пути Аллаха всей своей жизнью и достоянием ради утверждения идеалов, в которых для него не заключено никакой личной выгоды или корысти.

 

Выбрав джихад и выйдя на поле брани, мусульманин уже оказывается победителем в великой схватке, составляющей суть джихада. Это противостояние его врагу Сатане, самому себе, своим страстям и вожделениям, искусительным мечтам и амбициям, личным устремлениям и намерениям, интересам его собственной семьи и народа.

 

Короче говоря, он вступает в бой со всеми противоречащими исламу призывами, со всеми чувствами, мешающими поклонению Богу, со всем тем, что препятствует утверждению на всей земле Божественного владычества и уничтожению узурпаторов власти Божьей.

Подлинный повод к обороне свей земли с точки зрения ислама

Те, кто оправдывают исламский джихад, сводя его к защите исламской родины, на самом деле принижают величие исламского пути. Для них этот непорочный образ жизни не столь весом и значим, как понятие родины. Ислам не придерживается того представления о стране и прочих подобных вещах, которое они стараются ему навязать. Эта точка зрения порождена нынешним веком и полностью противоречит исламскому сознанию и воспитанию.

 

Согласно исламу, истинным обоснованием джихада является защита веры — или образа жизни, который ее воплощает, или общества, где утвердился этот образ жизни. А родная почва той или иной страны для ислама ничего не означает и не наделена каким-либо величием. Она может обрести такое величие и авторитет исключительно потому, что на ней воцарилось Божественное право и установилась форма человеческого общежития, ниспосланная Аллахом.

 

В таком случае эта страна становится оплотом и цитаделью ислама, маяком исламского образа жизни, Домом ислама (Дар уль-Ислам), центром и отправной точкой движения к окончательному освобождению человечества. Вне всякого сомнения, оберегать и защищать Дар уль-Ислам — значит оборонять саму исламскую веру и то общество, в котором воплотился дух ислама и исламского образа жизни. Но оборону в принципе нельзя считать подлинной целью исламского движения, а потому и защита Дар уль-Ислама не может быть истинным предназначением движения исламского джихада.

 

Скорее, защита Дар уль-Ислама — это один из способов утверждения Божественного правления, а кроме того, она призвана сделать Дар уль-Ислам тем центром, тем священным местом, откуда воссияет по всей земле всепобеждающее солнце ислама, лучи которого проникнут в каждый угол и закоулок, неся людям благодатную освободительную весть. Мы уже говорили о том, что наша религия адресована всему «Человечеству», а сфера ее действия — вся Земля как таковая.

Джихад для ислама — естественная необходимость

Как уже подчеркивалось ранее, установлению Божественного права на земле мешают многие материальные преграды. Неумолимая мощь государства, традиционная организация общества, привычные условия человеческой жизни встают стеной на пути ислама. Ислам прибегает к силе, чтобы устранить эти преграды, чтобы непроницаемая завеса более не отделяла ислам от человечества, чтобы он смог воззвать к умам и душам людей в свободной и непринужденной атмосфере.

 

Вырвав людей из пут, которыми их сковали мнимые новоявленные владыки, он дает им свободу выбора и воли, чтобы они были вправе принимать нечто или отвергать по своему собственному желанию.

Жалкие нападки востоковедов на исламскую теорию джихада не должны приводить нас в смущение или заблуждение. Нельзя впадать в уныние и отчаяние оттого, что на нас катится мощный вал неблагоприятных обстоятельств, что могущественные силы этого мира ополчились против нас.

 

Все это не должно производить на нас никакого впечатления, не должно заставлять нас искать обоснования исламскому джихаду где-то вовне, помимо самой природы и сути этой религии, считать его плодом оборонительных нужд и других преходящих причин и исторических условий. Джихад продолжается и будет продолжаться — вне зависимости от того, есть ли потребность в защите и сохраняются ли все эти временные обстоятельства и факторы. Изучая превратности исторического процесса, не следует забывать, что подлинные источники и побудительные мотивы кроются в самой природе этой религии, в ее всеобщем призыве к свободе, в ее реалистичном подходе к действительности. Не надо смешивать истинные источники и мотивы с необходимостью защищаться, с эмоциями, стоящими за тем или иным событием.

 

Разумеется, наша религия должна будет тщательно подготовиться к отражению внешней угрозы. Пришествие религии в таком ее виде означает по сути провозглашение владычества одного только Бога и призыв к освобождению людей от служения кому-либо кроме Аллаха. И ныне она снова преобразует себя в организованное движение, восстающее против властей джахилийи и возрождающее символичную и непреходящую идею общества, которое бросает вызов людскому господству, основываясь на неделимом праве, принадлежащем только Богу Единому.

 

Нисхождение такой религии в этот мир уже само по себе достаточная причина для того, чтобы все существующие в нем государства и классы джахилийи, зиждящиеся на власти одних людей над другими, поднялись, чтобы уничтожить ее и тем самым защитить и сохранить свое собственное существование. Очевидно, что в подобных обстоятельствах исламское сообщество будет вынуждено принять меры, чтобы обеспечить себе защиту и безопасность.

 

Так непременно и произойдет. Но ислам обнаружит свои возможности только тогда, когда придет время. Нет нужды гадать, каков будет исламский выбор, или, иными словами, будет ли начата борьба: она заложена в самом исламе. Это естественное противостояние двух систем, которые не могут долго уживаться, следуя принципу мирного сосуществования. Такова реальность: в ней не надо сомневаться, ее нельзя отрицать. И потому ислам обязан суметь себя защитить. У него нет иного выхода, кроме навязанной ему оборонительной войны.

Никакого перемирия с джахилийей

Помимо этой безусловной реальности следует иметь в виду еще один непреложный факт, который и важнее, и очевиднее предыдущего. Природа ислама неизбежно требует с самого начала неуклонного движения к избавлению человечества от служения кому-либо кроме Господа. Потому ислам и не может заключать себя в географические и расовые границы. Он не способен замкнуться в самом себе, оставив все человечество, разросшееся от Востока до Запада, на растерзание греху, пороку и служению иным господам.

Может случиться так, что враги ислама сочтут ненужной агрессию против него, если только ислам позволит им на их территории сохранить владычество одних людей над другими, предоставит их своей судьбе и не будет их принуждать следовать его учению и провозглашенной в нем свободе. Но для ислама невозможно «перемирие» с врагами до тех пор, пока они не склонятся перед его авторитетом и не перестанут чинить ему препятствия, используя те или иные формы политической власти. Такова самая суть этой религии: коль скоро она заключена в утверждении всеобщего владычества Господа и провозглашении свободы от служения кому-либо кроме Бога для всех людей на Востоке и на Западе, то в этом состоит непреложный долг ислама. Разница между этим представлением об исламе и тем, которое сводит его к определенным географическим или этническим рамкам или разрешает ему предпринимать необходимые меры защиты только в случае нападения извне, очевидна.

Для того чтобы еще более четко и наглядно представить вполне обоснованные причины, обусловившие динамичность и инициативность ислама, следует помнить, что ислам — это Божественный способ организации человеческой жизни. Это не творение рук человека, не один из способов существования, созданный для себя каким-либо народом. Необходимость в поисках внешних поводов для движения исламского джихада возникает только тогда, когда мы упускаем из виду тот важнейший факт, что истинной задачей религии является изгнание всех ложных богов посредством утверждения власти Господа Высочайшего. Невозможно представить, чтобы кто-то, ежеминутно помня об этом важнейшем и решающем обстоятельстве, стал тем не менее искать некие внешние причины для обоснования движения исламского джихада.

Две концепции ислама и их различие

Полностью оценить различие двух представлений об исламе с первого взгляда невозможно. Одно из них состоит в том, что ислам был вынужден начать борьбу с джахилийей. Само его существование неизбежно вело к тому, что общество джахилийи нападет на него и ислам по необходимости встанет на свою защиту. Вторая точка зрения дает исламу право самому брать в руки инициативу и самому начинать вооруженную борьбу. Сначала трудно различить, в чем, собственно, кроется разница (ведь в обоих случаях исламу приходится выйти на поле брани), — но если довести наши рассуждения до конца, мы увидим, что между двумя этими концепциями лежит пропасть. Чувства и эмоции, мысли и соображения, стоящие за каждой из них, различаются тонким, но весьма существенным образом.

Концепции ислама как Божественного образа жизни и как некоей региональной системы принципиально отличны друг от друга. Согласно первой точке зрения, ислам низошел в мир, дабы возвестить правление Божье на Божьей земле и призвать всех людей к служению Одному Господу. Он должен дать несомому им посланию и призыву практическое воплощение, приступив к построению общества, в котором люди освобождаются от служения себе подобным и обращаются к служению Единому Богу. Руководствоваться они должны лишь Божественным законом, выражающим верховную власть Господа.

 

Только так понятый ислам вправе устранять со своего пути все преграды и помехи, чтобы, разрушив глухие стены систем политического управления и доморощенных обычаев, получить возможность свободно воззвать к уму и совести людей. Вторая же точка зрения делает ислам системой только для одной страны, и в этом случае у него есть всего лишь право обороняться — при условии, что некая внешняя сила вторгается на его территорию.

Итак, эти две теории перед вами. Несомненно, ислам поднимает знамя джихада и в той, и в другой. Но две конкретные картины, порожденные этими теориями, равно как стоящие за ними побудительные мотивы, цели и следствия кардинально различаются. В этих теориях различно все — от замысла до воплощения.

Безусловно, ислам вправе брать инициативу на себя. Ислам — это не достояние одной нации или страны. Это религия Господа, предназначенная для всего мира. Она должна обладать правом сметать на своем пути все преграды в виде систем или традиций, затрудняющих людям свободу выбора. Ислам не вторгается в душу человека и не навязывает ему свое учение насильно. Он занят только изменением обстоятельств и представлений, с тем чтобы избавить человечество от мерзостных и вредоносных влияний, которые извратили его природу и попрали свободу выбора.

Ислам ни за что не отречется от этого своего права. Ислам призывает человека к служению Единому Богу, избавляя его от власти других людей, и венцом его поступательного движения должно стать повсеместное владычество Господа и полная свобода человека. При таком понимании ислама служение Господу может достичь наивысшего расцвета только под сенью воцарившегося исламского порядка — да это и на самом деле так. Только исламская система устанавливает такой порядок вещей, при котором для всех людей — будь то правитель или подданный, черный или белый, бедный или богатый, ближний или дальний — Единственным Законодателем является Бог Всевышний, и все они равны перед Его законами, и все в одинаковой мере покорны Ему.

 

При всех других формах жизнеустройства люди проводят свой век в услужении себе подобным и следуя законам, выдуманным другими людьми. Создание законов — одна из прерогатив верховной власти. Тот, кто берет на себя право самостоятельно писать законы для других, в действительности заявляет о своих претензиях на господство, вне зависимости от того, произносит ли он это открыто или нет. Тот же, кто признает за таким самозванцем право устанавливать законы по своей прихоти, фактически признает его право на господство, вне зависимости от того, называет ли он вещи своими именами или изобретает какие-нибудь другие специальные термины.

Ислам не сводится только к вере или идее и не может ограничиваться тем, чтобы нести свое послание людям только посредством проповедей или утверждений. Ислам — это способ существования, направленный на практическое осуществление идеала свободы человека и принимающий форму организованного движения. Антиисламское общество и антиисламский образ жизни не дают этой религии возможность устроить существование своих приверженцев по ее собственным предписаниям. Как следствие, для ислама становится необходимым положить конец всем социальным системам, служащим препятствием на пути к полному освобождению человечества.

 

Только так религия Господа может воцариться во всей своей полноте. Тогда власть и авторитет не будут больше сопутствовать ни одному человеку, и нельзя будет помыслить о служении себе подобному, ведь исчезнет то, на чем основано процветание прочих систем жизнеустройства: господство людей и услужение им.

 

Саид Кутб

 

«Джихад во имя Аллаха», опубликовано в Milestones, 2nd ed., translated by S. Badruh Hasan, M.A. Karachi, Pakistan: International Islamic Publishers Ltd., 1988, pp. 107–142.

 



[*] Sayyid Qutb. »Jihad in the Cause of Allah”, in Milestones, 2nd ed., translated by S. Badruh Hasan, M. A. (Karachi, Pakistan: International Islamic Publishers Ltd., 1988), 107–142. Глава из книги Modernist and Fundamentalist Debates in Islam: A Reader, ed. Moaddel, Mansoor and Kamran Talattof. Palgrave Macmillan, 2000. © Mansoor Moaddel and Kamran Talattof, 2000. Перевод с английского Николая Кербера.

[1] Арабский ученый и теолог Ибн Кайим аль-Джаузийя (1292–1350).

[2] Коран, сура 73, 8. Здесь и далее текст Корана дается в переводе И. Ю. Крачковского по изданию: Коран. М.: Наука, 1986.

[3] Коран, сура 74, 1–2.

[4] Эта сура чаще называется «Ат-Тауба», что и значит «Покаяние». См.: Коран, сура 6. — Примеч. ред. «Отечественных записок».

[5] Ат-Тирмизи, ал-Хаким Абу Абдалах Мухаммад бин Али — крупнейший представитель восточноиранского суфизма.

[6] Один из сподвижников пророка Мухаммада.

[7] Сподвижники Мухаммада, три «праведных халифа», последовательно правившие после смерти пророка в 632 году. Абу Бакр умер в 634 году, Омар убит в 644 году, а Осман в 656 году. Могилы всех троих ныне являются святынями Медины.

[8] Нечестивых властителей (на языке Корана; ср.: сура 5, 65).

[9] Переселения из Мекки в Медину.

[10] Клан, из которого был родом Мухаммад.

[11] Имеется в виду война двух племен из-за ссоры их вождей на скачках, в которых участвовали две лошади с этими именами.

[12] Вождь племени Таглиб ранил эту верблюдицу, принадлежавшую женщине из племени Бакр, что также стало причиной кровопролитной войны, продолжавшейся около 40 лет.

[13] Старейшина племени Карра и группы племен Ахабиш.

[14] Старейшина племени Карра и группы племен Ахабиш.

[15] Дядя Мухаммада.

[16] Двоюродный брат и шурин Мухаммада.

[17] Битва, произошедшая в марте 624 года между войском Мухаммада и курайшитами, в которой мусульмане одержали свою первую победу.

[18] Эти люди были посланы полководцем халифа Омара Саидом ибн Ваккасом на переговоры в лагерь персов перед битвой при Аль Кадисии осенью 636 года. В этом сражении, продолжавшемся четыре дня, мусульмане разгромили персов, а предводитель персидской армии Рустам (Рустум) был убит.


Статьи по теме:

Шейх аль-Макдиси: Послание к искренним братьям, которые отправились на джихад в Сирии
Аль-Адам Аль-Макдиси: Прекрасные упоминания для людей Джихада – 5
Значение понятий «победа» и «поражение» на Джихаде
Абу Убайда Абдуллах Халид Аль-Адам Аль-Макдиси: Прекрасные упоминания для людей Джихада – 4
Абу Убайда Абдуллах Халид Аль-Адам Аль-Макдиси: Прекрасные упоминания для людей Джихада - 2
Абу Убайда Абдуллах Халид Аль-Адам Аль-Макдиси: Прекрасные упоминания для людей Джихада
Абдурахман Гойтинский: «Книга о Джихаде» (вопросы и ответы)
Шейх аль-Макдиси: Наставление моджахедам и всем мусульманам, как слабым так и сильным
Является ли Саудовская Аравия исламским государством? Более пристальный взгляд на проблему
Основа в подготовке сил для джихада на пути Аллаха
Шейх Анвар Аль-Авлаки: Вопрос о методе восстановления Халифата
Шейх АбдуЛлах Аззам: Наша потребность в Джихаде
Абдул-Кадир Авда: Ислам. Между невежеством народа и дефицитом ученых
Шейх Мухаммад Амин аш-Шанкыты: «Ислам - полная религия»
О хукме создания партий и вхождения в демократические парламенты