Американский журнал Atlantic рассказал о «судьбах России» и её паранойе, тупике и застое белых революционеров и путинских контрреволюционеров. Журнал в частности пишет:
«28-летний Яшин – ключевая фигура движения «Солидарность»:
«Если я иду на демонстрацию, — сказал он, — я иду туда с друзьями. Важно, чтобы не возникала паранойя». Яшин показал злобные, полные сквернословия угрозы в свой адрес, которые он получает через популярную российскую социальную сеть «ВКонтакте». Это продолжается пять или шесть лет. Я привык к этому».
Он обобщил перемены в судьбе протестного движения советской эпохи, которое в конце 1980-х шло на спад – пока из-за попытки государственного переворота, предпринятой реакционерами, на улицы Москвы не вышли полмиллиона человек, которые, по сути дела, и лишили коммунистов власти.
«Нельзя бежать марафон в спринтерском темпе, надо держать темп. Следующую акцию мы проведем в декабре, поскольку не хотим утомлять людей.
Координационный совет будет легитимным органом оппозиции, предъявляющим требования общества к властям. Для голосования зарегистрировалось примерно 30000 человек, и у нас около 250 кандидатов на 45 мест. Путин сказал, что ему не с кем разговаривать в оппозиции. Что ж, он сможет поговорить с Координационным советом.
Совет — это не просто очередной комитет, укомплектованный этим вечным проклятием России – бюрократами. Мы хотим использовать совет для формирования новой политической культуры. Тот, кто хочет в нем работать, должен постоянно показывать, что он занимается политикой, а не просто демонстрирует свое хорошо известное имя. Нам надо держать наших политиков в форме. Недаром Навальный говорил, что на демонстрации мы должны ходить, как на работу.
Сейчас мы сосредоточили внимание на социальной справедливости, на огромном неравенстве в доходах, которое сегодня имеется. 70% россиян живут на 500 долларов в месяц, в то время, как отдельные личности покупают яхты и самолеты. И у нас постоянно дорожают услуги ЖКХ. Нам надо говорить о проблемах, волнующих обычных людей. Раньше оппозиция говорила о том, что волнует ее.
Мы должны отыскать баланс между вопросами социальной справедливости и политическими требованиями». Уменьшение коррупции («коррупцию нельзя уничтожить, но ее можно сократить») а также реформирование органов безопасности, получающих незаконные доходы. Но чтобы вести борьбу с коррупцией, нам нужны свободные средства массовой информации, а их у нас нет. … А дума до сих пор не ратифицировала Конвенцию ООН против коррупции».
Если назвать лишь нескольких из видных фигур оппозиции, то следует упомянуть стойкого националиста Навального, бывшего сталиниста Удальцова, демократа Каспарова и Яшина, который называет себя «либералом европейского стиля». Но пока они даже не пытаются договориться о едином лидере.
По словам политического аналитика из Московского центра Карнеги Маши Липман (не путать с Машей Гессен, все эти «русские красавицы» кокетливо называют себя Машами. Россия, она и есть Россия — К), государство надеется запугать протестующих.
Она рассказала о «пакте невмешательства»: государство управляет на правах помазанника Божьего без контроля со стороны населения, и в ответ не вмешивается в его жизнь.
«Этот пакт нарушен, — сказала Липман, — Сначала это соглашение нарушило население, выйдя на улицы, а потом его нарушил сам Путин со своим вмешательством в повседневную жизнь россиян за счет навязывания им церкви».
От 60 до 70% населения в страхе перед неизвестностью и стремления к стабильности составляют часть «глубинных резервов» Путина. Остальные элементы этих резервов – армия, службы безопасности и суды. Всем этим Путин завладел и распоряжается в борьбе с оппозицией по своему усмотрению. Плюс ко всему, у него в руках — контролируемые государством средства массовой информации. Сталкиваясь с такими ресурсами, оппозиция выглядит жалко.
Отсутствие единого кандидата с непререкаемым авторитетом, абстрактный характер планов оппозиции (свободные выборы — это абстракция для страны, в которой их никогда не было), а также дефицит концепций развития России после Путина, не говоря уже о глубоко укоренившемся нежелании выступать против могучего и опасного (пусть и в прошлом) государства — все это в совокупности уничтожает любые стимулы, способствующие появлению поистине всенародного оппозиционного движения.
«Стране нужна оппозиция, которая всколыхнет провинцию, а не только московскую элиту», — говорит Липман. Это так — ведь в провинции живет большинство россиян, и там интернет только начинает распространяться. Молодые хотят жить, как в Европе, какой они видят ее во время поездок туда. Но большинство остальных, особенно — из числа живущих вдалеке от крупных городов, хотят жить так, как они жили всегда, хотят, чтобы власть оставалась священной».
Она с неохотой использует слово «оппозиция», предпочитая термин «участники гражданских протестов». У оппозиции «должны быть люди, которые выходят и говорят: мне нужна власть, я хочу быть президентом, голосуйте за меня. А они шарахаются от этого в сторону».
Раскол в рядах элиты, который привел к распаду Советского Союза, теоретически может заставить Путина уйти. Но поскольку Кремль по-прежнему контролирует силы безопасности и суды, «для элиты крайне рискованно публично объединяться в оппозиции к Путину», говорит Липман.
Появляется дилемма. Если оппозиция не готова динамично трансформироваться и пленять народное воображение смелым видением новой России, или хотя бы выдвинуть единого кандидата, желающего бросить вызов Путину напрямую, и если надежды Путина вернуть россиян в застойную брежневскую эпоху нереалистичны, то возникает патовая ситуация.
Как говорит Липман, использовать силу против демонстрантов будет проблематично. «Путин не может повернуть Россию вспять, не может стать новым Иваном Грозным».
Времена изменились, и россияне вместе с ними. Однако она признает следующее: «Если у государства нет сил и средств для начала массового террора, то оно может коренным образом изменить ситуацию, арестовав 30 оппозиционеров. Скорее всего, остальные оппозиционеры не захотят пойти на самоубийство, и могут решить уехать за границу».
В таком случае перемены будут зависеть от непредвиденных, возможно — катастрофических событий, например, от общемировой рецессии, в условиях которой нефтяные цены резко упадут, и российская экономика рухнет.
Каспаров озвучил такую возможность, заявив, что «этот режим не сможет выжить при цене на нефть в 40 долларов за баррель».
Яшин не знает, с какой стороны придут перемены. «Никому неизвестно, что в конечном итоге заставит Путина уйти. В декабре подтасованные выборы привели людей в движение, но ведь у нас реальных выборов не было уже 10 лет (на самом деле в России их не было никогда — КЦ). Мы не можем этого знать».
Отдел мониторинга
Кавказ-Центр
Наша кнопка
версия для печати
