Напомним, что 7 августа 2026 года в Мекке наследный принц Саудовской Аравии Мухаммад бен Салман, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган и премьер-министр Пакистана Шахбаз Шариф подписали Мекканское оборонительное соглашение.

Документ провозгласил принцип коллективной обороны: вооружённое нападение на одного участника считается атакой на всех троих.

Многие сразу окрестили его «мусульманским НАТО» или «суннитским пактом». Уже через несколько недель соглашение подверглось первому испытанию — ракетными атаками йеменских хуситов по саудовской территории.

С конца августа и особенно в сентябре 2026 года хуситы усилили удары. Под обстрел попали авиабазы, включая Хамис-Мушайт, энергетическая инфраструктура (в том числе трубопровод East-West), гражданские объекты в Абхе, Джизане, Наджране, Таифе. Десятки раненых среди мирных жителей, включая женщин и детей.

15–16 сентября саудовские системы ПВО перехватили дрон к югу от Мекки — инцидент, который Эр-Рияд приписал хуситам и назвал «красной линией». Параллельно хуситы продвигались в Йемене, захватив порт Моха и усиливая давление на Баб-эль-Мандеб.

Всё это происходило на фоне более широкой региональной войны США и Израиля против Ирана.

Реакция членов пакта: слова без оружия

Премьер Шахбаз Шариф и МИД многократно осудили атаки «в самых сильных выражениях», подтверждали «непоколебимую солидарность» и право Саудовской Аравии на самооборону.

Министр обороны Хваджа Асиф прямо заявил: неспровоцированная агрессия или «перетекание» конфликта из Йемена на саудовскую территорию «определённо» активирует соглашение.

«Агрессия против одной страны будет считаться агрессией против всех трёх. Здесь нет никаких сомнений». Исламабад также передал Тегерану саудовское предупреждение с требованием сдержать хуситов.

Представитель Пакистана в ООН назвал ситуацию «опасным поворотом» для региональной стабильности и мировой энергобезопасности.

Турция также осудила удары хуситов, подтверждал поддержку суверенитета Саудовской Аравии и призвала хуситов немедленно прекратить обстрелы, подчёркивая, что они подрывают политическое урегулирование йеменского конфликта.

Министр иностранных дел Хакан Фидан 16 сентября назвал атаки «неприемлемыми» (с юга и севера, включая из Ирака) и заявил, что Турция будет действовать в духе Мекканского соглашения. При этом он отметил, что технические механизмы пакта ещё прорабатываются.

Издание Middle East Eye пишет, что Турция готовится оказать оборонительную помощь Саудовской Аравии, избегая при этом прямого вмешательства на территории Йемена.

Официальные лица заявили, что помощь может включать развертывание самолетов, операторов и технического персонала, возможно, начиная с октября, после ратификации парламентом Турцией Мекканского оборонного соглашения.

Турецкий парламент в настоящее время находится на каникулах, и ожидается, что он не будет рассматривать вопрос о ратификации до этого времени.

«Подготовка и обсуждения продолжаются», — заявил источник издания. «Будет создана система обороны для противодействия атакам, исходящим из Йемена, включая ракетные и беспилотные летательные аппараты».

Комментаторы отмечают, что прямого военного ответа — совместных ударов, крупного развёртывания или объявления о введении сил по пакту — не последовало, во всяком случае, пока. Это и стало предметом критики: мол, пакт, подписанный с помпой, на практике пока даёт лишь политическую поддержку.

В свою очередь высокопоставленный представитель хуситов Мухаммад аль-Бухаити на прошлой неделе предостерег Турцию и Пакистан от вмешательства и военной поддержки Саудовской Аравии, заявив, что любое прямое вмешательство Турции или Пакистана повлечет за собой «тяжелые последствия».

Когда и при каких условиях возможно прямое военное участие

Прямое военное участие Пакистана и Турции в защите Саудовской Аравии возможно, но это, согласно договору, не происходит автоматически. Ключевые условия:

- Масштаб и характер угрозы. Текущие удары дронами и ракетами по инфраструктуре и городам, даже с жертвами, пока квалифицируются сторонами скорее как эскалация, чем как полномасштабное «вооружённое нападение», требующее немедленного коллективного ответа.

Порог повышается при массовых жертвах среди гражданского населения, прямых атаках на святыни (Мекка/Медина), попытках захвата территории или длительной блокаде критических объектов.

- Официальный запрос Саудовской Аравии. Это критически важно. Хакан Фидан прямо сравнивал механизм с НАТО: атакованная сторона должна активно запросить помощь и определить её форму — разведка, логистика, боеприпасы, системы ПВО или войсковые подразделения. Без такого запроса автоматической мобилизации нет.

- Совместные консультации. После запроса собирается Стратегический политико-оборонный комитет (министры иностранных дел, обороны и начальники генштабов).

Стороны решают степень, форму и формат поддержки. Уже создаётся секретариат в Саудовской Аравии (первый генеральный секретарь — от Пакистана).

- Риски и национальные интересы. Пакистан опасается полного разрыва каналов с Ираном и эскалации на своём западном фронте. Турция как член НАТО осторожна с вовлечением в конфликты, которые могут осложнить отношения с США и Европой.

Оба государства предпочитают ограничить роль обороной саудовской территории, а не втягиванием в наступление в Йемене.

Наиболее вероятный сценарий прямого участия на данном этапе — усиление уже существующего пакистанского присутствия (ранее направлялись тысячи военнослужащих, самолёты JF-17, дроны и системы ПВО HQ-9), совместная работа ПВО, разведка и логистика.

Ограниченные авиаудары по объектам хуситов с саудовской территории по запросу Эр-Рияда теоретически возможны, но пока не подтверждены.

Полноценное развёртывание сухопутных сил или участие в наступательных операциях внутри Йемена — маловероятно без качественно нового уровня угрозы.

Техническая сторона активации военного сценария

Пакт не имеет жёсткого автоматического триггера, как иногда представляют критики. Процедура выглядит так:

1. Фиксация вооружённого нападения (формулировка близка к статье 5 НАТО и статье 51 Устава ООН о коллективной самообороне).

2. Официальный запрос атакованной стороны с указанием требуемой помощи.

3. Консультации в комитете и/или на уровне лидеров.

4. Решение о конкретных мерах (от дипломатического давления и разведки до войсковых контингентов).

5. Имплементация через секретариат и национальные командования.

Важно: Мекканское соглашение все ещё проходит или должно пройти внутренние процедуры ратификации (в Турции — через парламент, в Пакистане — аналогично; в Саудовской Аравии достаточно королевского указа).

Пока механизмы институционализируются, реакция остаётся преимущественно политической.

Оценка реакции: осторожность или слабость?

Реакция членов пакта на сегодняшний день — это осторожный реализм, а не провал альянса. Пакт был подписан в условиях крайней региональной турбулентности и изначально задумывался как инструмент сдерживания и хеджирования против ненадёжности американских гарантий, а не как готовый к немедленному бою военный блок.

Пакистан демонстрирует большую готовность (риторика + каналы с Ираном + историческое военное присутствие). Турция держит дистанцию, подчёркивая важность политического решения йеменского кризиса.

Отсутствие мгновенного военного ответа сохраняет пространство для дипломатии и снижает риск неконтролируемой эскалации в т.ч. с Ираном. Однако многократные атаки, особенно инциденты вблизи Мекки, будут подтачивать доверие к пакту.

Если поддержка так и останется словесной при продолжении ударов, сдерживающий эффект ослабнет, а критики получат основания говорить о «бумажном союзе».

Мекканский пакт проходит проверку огнём. Пока он работает как политический сигнал и рамка для координации. Превращение его в работающий механизм коллективной обороны зависит от двух факторов: готовности Эр-Рияда официально запросить помощь и готовности Анкары с Исламабадом выйти за рамки дипломатии, когда цена бездействия станет выше цены вмешательства.

Дальнейшие события покажут, останется ли «мусульманское НАТО» красивой декларацией или станет реальной силой на Ближнем Востоке.

Кавказ-Центр