На фоне затянувшейся русско-украинской войны и нарастающей угрозы распространения военных действий, Европа готовится к худшим сценариям.
Британская Би-би-си официально раскрыла детали своего плана «Black Sky» — сценария масштабного отключения электричества и интернета, вызванного военным конфликтом, кибератакой, экстремальными погодными явлениями или их комбинацией.
Корпорация готовит автономную аварийную радиостанцию примерно на 100 сотрудников, способную работать без внешнего снабжения минимум трое суток и оповещать население.
Студия будет обеспечена топливом, водой, едой и защищёнными линиями связи, независимыми от интернета. Передачи пойдут через FM-передатчики, питаемые дизель-генераторами (запасы от 5 до 40 тысяч литров дизеля на вышках).
Слушателям транслируют заранее подготовленные правительственные сообщения: сколько пить воды, как утилизировать отходы без работающей канализации, базовые правила гигиены.
Это не изолированный PR-ход. Он вписывается в более широкую картину, которую наблюдают эксперты по безопасности: Европа и особенно Британия системно повышают гражданскую и инфраструктурную устойчивость на фоне затяжной войны в Украине, эскалации гибридных угроз со стороны России и оценки рисков прямого столкновения с НАТО в горизонте до 2030 года.
Что именно готовит Британия
Правительство параллельно запустило кампанию «Be Ready». Домохозяйствам прямо рекомендуют иметь запасы на три дня: 3 литра питьевой воды на человека в сутки (плюс запас на бытовые нужды), нескоропортящиеся продукты, батарейный или заводной FM-радиоприёмник, фонарь, наличные, аптечку, тёплые вещи.
Акцент именно на FM-радио — технологии, которая переживает блэкаут и кибератаку лучше цифровых сетей. Опыт наводнения в Ланкашире 2015 года, когда без электричества остались около 62 тысяч человек и работали в основном медные телефонные линии и FM, стал практическим уроком.
Дополнительно Лондон вложил 70 млн фунтов в разработку высотных атмосферных платформ (HAPS) — «летающих» систем, способных временно заменить спутники и наземную связь.
Национальная энергетическая система (NESO) оценивает, что полное восстановление энергоснабжения после крупного сбоя может занять 2–3 дня. Планы BBC изначально рассчитывали на 5–7 суток, но скорректировали под более оптимистичный прогноз.
Такие меры выходят далеко за рамки обычной гражданской защиты от стихийных бедствий. Они предполагают сценарий, в котором одновременно отказывают электричество, мобильная связь, интернет, банковские системы, водоснабжение и канализация — классические признаки либо масштабной кибератаки на критическую инфраструктуру, либо последствий конвенционального конфликта, затрагивающего энергетику и коммуникации.
Европейский контекст: от 72 часов до «готовности к худшему»
Аналогичные шаги наблюдаются по всему континенту. Европейская комиссия активно продвигает стратегию готовности, включая рекомендацию домохозяйствам иметь запасы на 72 часа.
Комиссар по вопросам готовности и кризисного управления Хаджа Лахбиб прямо заявила: «Мы должны быть готовы к худшему, включая вооружённый конфликт в Европе».
ЕС внедряет план стратегических запасов (еда, вода, топливо, медикаменты), медицинские контрмеры и сближение гражданской и военной готовности.
Страны Восточной и Северной Европы идут дальше. Дания, Литва, Польша проводят учения по мобилизации и гибридным угрозам. Разведка ряда государств предупреждает о возможной интенсификации российской гибридной войны — саботаж, дроны, кибератаки на энергосети и подводные кабели.
Германия фиксирует сотни подозрительных инцидентов. Британия сообщает о сотнях случаев слежки российских «рыболовных» судов за подводной инфраструктурой.
Параллельно идёт военная мобилизация промышленности. Европа ускоряет производство боеприпасов, ракет, систем ПВО, стремясь сократить отставание от российского военно-промышленного комплекса к 2030 году.
Целевые показатели Readiness 2030, совместные закупки, проекты «European Drone Wall», «Eastern Flank Watch», инвестиции в военную мобильность (мосты, порты, туннели под тяжёлую технику) — всё это направлено на способность вести и выдерживать высокоинтенсивный конфликт.
НАТО обновляет базовые требования к национальной устойчивости (энергия, коммуникации, транспорт, продовольствие, вода).
Почему это выглядит как подготовка к большой войне
Классические признаки предвоенной подготовки включают:
- повышение гражданской устойчивости к длительным отключениям критических сервисов;
- создание резервных каналов коммуникации, независимых от цифровых сетей;
- накопление запасов на уровне домохозяйств и государства;
- сближение гражданской и военной логистики;
- публичное признание сценариев вооружённого конфликта на своей территории.
«Black Sky» и «Be Ready» идеально вписываются в эту логику. Современная война приобрела гибридные формы: она начинается с кибератак и саботажа инфраструктуры, а не обязательно с танковых колонн. Украина показала, насколько уязвимы энергосистемы.
Европейские планировщики исходят из того, что аналогичные удары могут быть нанесены по странам НАТО — либо как часть эскалации, либо как самостоятельная кампания давления.
Это не означает, что большая война неизбежна завтра. Официальная риторика подчёркивает: полный блэкаут «очень маловероятен», а меры — это разумная предосторожность в эпоху климатических рисков, технологической взаимозависимости и враждебных государств.
Однако объём и характер подготовки (автономные студии, заранее написанные скрипты о туалетах без воды, инвестиции в HAPS, общеевропейские 72-часовые рекомендации, военные промышленные цели на 2030) выходят за рамки обычной гражданской обороны мирного времени.
Исторические параллели существуют. Перед крупными конфликтами XX века государства тоже укрепляли тыл, создавали резервные системы связи и учили население выживать в условиях разрушенной инфраструктуры.
Сегодняшняя Европа делает это более открыто и технологично, но суть та же: снижение уязвимости общества к шоку, который может сопровождать или предшествовать прямому военному столкновению.
Британия, будучи островным государством с высоко-цифровизированной экономикой, особенно чувствительна к отключению сетей. Её планы — один из самых прозрачных индикаторов того, насколько серьёзно западные столицы воспринимают риск перехода гибридного противостояния в более жёсткую фазу.
Кавказ-Центр
